Содержание /
Тату-культура в России / Тату во времена СССР
Тату во времена СССР
Среди особенностей, ярко и точно характеризующих традиционную советскую татуировку, можно выделить, что, как правило, она «творилась» так называемой «жженкой» (кирзовый каблук поджигается и коптится под стеклом, копоть снимается и растворяется в мыльной воде) или канцелярской тушью. Мотив же рисунка несет типичную смысловую нагрузку: место его хозяина в криминальной иерархии, или его отношение к органам государственной власти, или политическую подоплеку («бей жидов — спасай Россию»).
Также к разряду традиционной советской татуировке можно отнести и армейскую татуировку (изображение рода войск, года службы, части, группы крови, пули с мишенью) и морскую татуировку (якорь, чайка, любой морской мотив).
Язык уголовных татуировок сейчас, пожалуй, самый понятный язык для всех наций Содружества, если не единственный. Не зря на него обратили пристальное внимание сотрудники правоохранительных органов
Отдельный период в истории советской татуировки занимает период Великой Отечественной войны. Эти изображения можно классифицировать как памятные и патриотические, а также армейские (в основном, морские).
Очередной всплеск популярности татуировки приходился на конец 70-х — начало 80-х годов. Он связан с развитием молодежных движений футбольных болельщиков в крупных городах Союза. Подъем популярности идет одновременно с развитием молодежных неформальных движений, который привел чуть ли не к массовой «татуиризации» молодых людей уже к середине 90-х годов. Акцентирование внимания определенной части населения — молодежи, представителей зажиточного слоя, творческих, в основном эстрадных, личностей — на художественном аспекте татуировки, в конечном счете, привело к образованию зачатков российской татукультуры. А уж они вызвали и открытие первых профессиональных студий в Москве, и проведение 1-й Международной конвенции.
Но особую роль, конечно же, играют воровские наколки. Особую — потому, что от нее часто зависит жизнь человека. Сейчас множатся салоны по нанесению татуировки. Никого не интересует, кому и какие «картинки» там рисуют. Газета «Гудок» рассказала жуткую историю. Парень во время службы на флоте сделал себе нескромную татуировку «черт раздевает женщину». Отслужил, женился. После свадьбы пошел на пляж освежить гудящую голову. К нему подошли несколько человек, познакомились, потом пригласили выпить, завели в укромное место, изнасиловали и зверски забили кирпичом. Несчастный не знал, что сюжеты татуировок с чертом и женщиной — на зоне удел самой униженной категории зеков — пассивных гомосексуалистов, или «опущенных».
Язык уголовных татуировок сейчас, пожалуй, самый понятный язык для всех наций Содружества, если не единственный. Не зря на него обратили пристальное внимание сотрудники правоохранительных органов.
Еще начиная с 30-х годов татуировки были вынуждены изучать, потому что они стали своеобразным орудием уголовного мира. Нигде зэки не были настолько сине-фиолетовыми, как у нас (конкурировать могли разве что японские якудза или воины китайских триад). Корни этого феномена кроются там же, где и корни всей тюремно-лагерной субкультуры. Еще пять-шесть лет назад криминалисты из Америки, Германии, Франции скептически относились к каталогам татуировок и снисходительно отказывались от информационной помощи в этом вопросе. Оказалось, напрасно.
СНГ благополучно «экспортировало» преступность в Западную Европу и США. В органах криминальной полиции многих стран создали «русские отделы», призванные бороться с «четвертой волной». В русских районах городов настала пора «отстрелов», и полицейские все чаще натыкались на трупы с характерной татуировкой или на расписанного с ног до головы грабителя, прошедшего «лагерные университеты» в России. Поневоле пришлось заняться «изобразительным искусством» криминального мира.
Наши не отказали в помощи. Всю информацию о татуировках сотрудники МВД РФ вложили в несколько иллюстрированных каталогов. Это издание хранилось и использовалось под грифом «ДСП» — «для служебного пользования». Лишь в начале 90-х несколько сотен татуировок предстали на всеобщее обозрение, появившись в массовых изданиях благодаря усилиям российских офицеров-криминалистов Бронникова, Болдаева, Дубягина и др., изучавших нательную живопись десятки лет и содержащих в своих частных коллекциях не одну тысячу рисунков и фотоснимков.
